Институты КНЦ возвращаются из «автономки»

Арсений Миронов

В конце минувшей недели, 9 июля, Федеральное агентство научных исследований назначило директора Геологического инс­титута КНЦ РАН Юрия Войтеховского исполняющим обязанности председателя Кольского научного центра. За выходные эта новость, разумеется, успела разлететься по просторам Интернета. И, что удивительно, пользователи Всемирной паутины, обычно весьма охочие до ехидных комментариев, не сказали в адрес Юрия Леонидовича ни одного плохого слова! А вот слов поддержки и пожеланий успеха, напротив, было много. Назначение профессора Войтеховского научная общественность приняла на ура, несмотря даже на то, что главная его задача – проведение очередной реформы КНЦ, а от реформ у нас, как известно, традиционно никто ничего хорошего не ждёт.
Автору этих строк удалось пообщаться с Юрием Леонидовичем вечером 9 июля, то есть в тот самый день, когда из ФАНО пришёл приказ о его назначении. «Будете переезжать из кабинета директора Геологического института в кабинет председателя?» – поинтересовался я. «Нет, – даже как-то удивлённо ответил Юрий Войтеховский. – А зачем? Из Геологического института я никуда не ухожу. Новая должность – по сов­местительству».

Время разбрасывать камни…
– Юрий Леонидович, первый вопрос – традиционный. Какие задачи поставило перед вами руководство ФАНО перед назначением на должность?
– Для того чтобы на него ответить, надо немного углубиться в историю. Видите ли, изначально Кольский филиал Академии наук создавался как единое юридичес­кое лицо, которому подчинялись все входившие в его состав инс­титуты. Затем случилась перестройка и все сопутствующие ей реформы, в том числе и в научной сфере. Кольский филиал стал называться Кольским научным центром, инс­титуты получили самостоятельность. Каждый из них соответственно стал отдельным юридическим лицом. Мощнейшая научная структура, призванная решать, не побоюсь этого слова, практичес­ки все проблемы Кольского полуострова, распалась на отдельные единицы.
– Это было неправильным решением?
– Надо понимать, что у каждого института свой уровень востребованности. Есть нюансы. Гео­логи, например, работают на далёкую перспективу и к тому же не владеют результатами своего труда в том смысле, в котором это привыкли понимать. Мы открыли мес­торождение, обосновали его значимость для страны, но мы же не получили его в собственность, верно? Мы получили зарплату и пошли дальше. А месторождение потом осваивают на протяжении многих лет, извлекая из него прибыль. И это даёт заработок другому институту – Горному. Пока есть заказы от горнодобывающей промышленности, он живёт, и живёт весьма неплохо. Меня на собраниях часто спрашивают: а почему в Горном институте зарплаты в полтора-два раза выше, чем в Гео­логическом? Да потому, что мы, геологи, подарили предприятиям:
«Апатиту», «Олкону», Ковдорскому ГОКу, всем, кто представлен в Мурманской области, запасы знаний, которые наработали наши отцы и деды. Автономия институтов привела к развитию конкуренции, но она же и принесла проблемы, которые не могут быть решены в силу слишком разной специфики научных учреждений. Как и везде, в таком положении есть и плюсы, и минусы.

… и время их собирать
– И тем не менее ситуация, как я понимаю, меняется?
– Да. Ни в одной стране мира нет такого количества отдельных самостоятельных научных организаций, как в России. Управлять ими очень сложно. Поэтому ФАНО провозгласило курс на объединение и укрупнение. Применительно к нашей ситуации это означает, что все автономные единицы, более десятка институтов, надо объединить в одно юридическое лицо, то есть вернуться к тому, что было раньше. Это и есть задача, которую поставило передо мной ФАНО.
– Вопрос лишь в том, согласятся ли на это сами институты… Кому захочется терять самостоятельность?
– Я могу сказать, что на сегодняшний день руководители семи институтов согласны вернуться в лоно КНЦ. Обеспечить этот процесс – моя задача и моя забота. Полномочия и. о. председателя предоставлены мне сроком на год. За это время мы должны создать новый Кольский научный центр. В состав этого нового КНЦ пока не хотят войти руководители трёх инс­титутов: Мурманского морского биологического, Горного и Полярно-геофизического. У каждого из них на то есть свои причины, но, признаться, я надеюсь, что в перспективе хотя бы два института из числа «несогласных», метафорически выражаясь, под действием силы тяжести к нам вернутся. Академик Владимир Трофимович Калинников, возглавлявший КНЦ на протяжении почти тридцати лет, как-то сказал по этому поводу известную фразу: «Было время разбрасывать камни, а теперь пришло время их собирать». Да. Это время наступило.

Непопулярные меры
– Юрий Леонидович, каждое объединение подразумевает под собой сокращение штатов. Хотя бы управленческих. Оно будет?
– Скрывать не буду, сокращения грядут. Какие? Пока не знаю. Проценты назвать не готов. Мы уже переживали подобное, несколько лет тому назад по всем институтам спус­тили приказ: обеспечить подъём зарплаты путём сокращения штатов. У оставшихся доходы, понятное дело, выросли. Кто-то называл эти меры оптимизационными, кто-то – иезуитскими. Иезуитство заключается в том, что при таком подходе непременно начинают искать слабых, чтобы выкинуть их за борт. И это грустно.
Кадровые решения вообще очень болезненная тема. У нас в Геологическом институте в этом году пятеро талантливых ребят, лучших выпускников нашей кафедры в Мурманском госуниверситете, заканчивают аспирантуру. Мы отобрали лучших, для себя ведь отбирали! Сами учили! Но, по большому счёту, я не могу их принять на работу, потому что в ограниченном штатном расписании бюджетной организации на это нет резервов.
Хотя при всём уважении – я постараюсь не сказать ничего подсудного – у нас есть, скажем, восьмидесятилетние сотрудники. Ну да, доктора наук. Но на работу – опаздывают! Приходят позже всех, а уходят раньше всех. И у нас почему-то не принято напоминать людям в возрасте о жёстких рамках рабочего дня: как же так можно, он же пожилой! Я едва сдерживаюсь, чтобы не произнести резкие слова и в адрес законотворцев, и в адрес ветеранов. Ведь талантливые внуки этих самых ветеранов из-за них не могут устроиться на работу! Почему-то считается, что, если человек не в состоянии выполнять физическую работу, то это уважительная причина для его увольнения с производства. А если человек не в состоянии держать в руках шариковую ручку, это не повод для его увольнения из научного подразделения.
– А есть ли выход?
– Знаете, один умный человек – не буду называть его имени, но в прошлом он тоже возглавлял один из наших институтов – сформулировал решение проблемы так. Чтобы обеспечить приток молодых кад­ров, надо взять ручку и подписать приказ об увольнении десяти человек. Пятеро из них пойдут в суд, обжалуют приказ и восстановятся на работе. А ещё пять на всё плюнут и уйдут на пенсию. Вот на эти освободившиеся места и брать молодых. Это некрасиво, негуманно и на грани закона. Но другого способа нет!

Больница будет жить!
– В связи со всеми этими реформами и оптимизационными процессами не могу не спросить,
а что будет с больницей и поликлиникой КНЦ? Людей это очень волнует.
– Неделю назад пришёл приказ ФАНО о присоединении больницы и поликлиники к Кольскому научному центру. После проведения этой реорганизации – а нужно понимать, что такие вещи не делаются одномоментно, на них нужно время, приказ лишь обозначает время старта – они потеряют статус самостоятельного юридического лица, но получат финансирование.
Сегодняшней ситуации с больницей я, честно говоря, не понимаю. Слышал, что увольняется персонал, что многие уже успели сходить в отпуска, но до сих пор не получили отпускные. Как такое стало возможным? Ведь больница, хотя и в самостоятельном статусе, была подчинена ФАНО. И значит, ФАНО было обязано платить людям зарплату. Я, как директор Геологического института, каждый месяц подписываю письмо в прокуратуру города о том, что у меня в организации нет задолженнос­ти по зарплате. И если сотрудникам больницы не выплачивались заработанные ими деньги, это вопрос прокурорского реагирования!
Я буду разбираться в случившемся, вникать в подробности. Подозреваю, что на погашение задолженности по зарплате придётся направлять финансовые ресурсы КНЦ, что, разумеется, вызовет напряжённость в коллективе. Но в любом случае мы постараемся больницу сохранить. Только в статусе уже не лечебного учреждения, а лечебно-исследовательского.

И о политике
– Год назад во время дополнительных выборов в областную Думу вы баллотировались в региональный парламент от КПРФ. Через год новые выборы. Пойдёте?
– Это сложный вопрос, ответа на который сегодня у меня нет. Понимаете, я ведь не член Коммунис­тической партии, вся эта прошлогодняя ситуация была продиктована одним-единственным соображением – обеспечить представительство в Думе научного сообщества. От КПРФ поступило предложение поддержать меня на выборах, мы с академиком Калинниковым посовещались, он одобрил эту инициативу.
Пойду ли на выборы в следующем году, будет зависеть от многих обстоятельств. Не в последнюю очередь – от партийной поддержки. Оговорюсь сразу, есть партии, выдвигаться от которых не стану ни при каких обстоятельствах. А если аналогичное предложение поступит от серьёзных сил – «Единой России» или той же КПРФ, то почему бы и нет? Но пока об этом говорить, на мой взгляд, рано. Сейчас нужно засучить рукава и браться за работу.