zxcvbnВ июне 1941 года апатитчанке Валентине Кондратьевне Козыревой было 8 лет. Отец, Кондратий Захаренко, ушёл на фронт. Дома остались бедовать жена Анна Семёновна, маленькая Валя да три её брата в возрасте от 10 до четырёх лет.

Незваные соседи

Семья жила в Псковской области, в селе Церковище, стоящем вдоль старой смоленской дороги. По ней в 1812 году армия Наполеона двигалась на Москву и брели назад её разбитые остатки.
И в этот раз врага ждали на этом направлении. В окрестностях были сотни километ­ров окопов, но они не пригодились. В глубь страны прорвались танковые клинья вермахта. Советские войска спешно отступали, чтобы не попасть в котёл окружения. Валя видела бесконечные пешие колонны измученных солдат. Ревели стада животных, которых перегоняли в глубь страны. Два подсвинка отбились и затаились в камышах у речки, где их потом нашли и забрали мама Вали и их сосед. С первыми морозами хрюшку забили, это помогло семье продержаться некоторое время.
– После эвакуации советских органов селяне стали разносить по домам продукты, оставшиеся в брошенном магазине, – вспоминает Валентина Кондратьевна. – Мама была в поле, прибежала к шапочному разбору, ей достались лишь две головки сыра.
Вскоре через село на Москву сплошным потоком пошли немецкие войска, все ехали на велосипедах или другой технике. Сутками нельзя было перейти дорогу.
Дом Вали стоял недалеко от льнозавода. Через какое-то время на его территории, огороженной забором, разместилась немецкая часть. Любопытные дети подходили к ограде посмотреть, что там происходит. Туда тянуло, как магнитом: порой их угощали конфетой или печенюшкой – царским лакомством. А ведь иногда и автомат на них наставляли! Страшно было, но каждое утро Валя с братьями опять обходили забор по периметру в надежде получить гостинец или хотя бы фантик найти.

Вернулся отец

Оккупанты у населения коров не трогали, изъяли лишь свиней. Семья жила на молоке и картошке с огорода, но ужасно хотелось хлеба. Однажды мать с отчаяния отправила Валю со старшим братом Лёней к немцам с крынкой молока. Те сначала скомандовали детям отпить самим, а затем забрали подношение и дали пачку печенья.
– А мы с Лёнькой в один голос как закричим «Нет! Хлеба! Хлеба!», – говорит Валентина Кондратьевна. – Солдаты долго смеялись и дали буханку.
Потом они ещё несколько раз повторяли эту обменную операцию.
Внезапно вернулся домой отец Кондратий и ещё один мужчина из села, с которым они вместе призывались. Оказалось, что часть попала в окружение, их взяли в плен и держали в большом лагере для военнопленных под Невелем.
Он был переполнен, и первое время немцы отпускали по домам тех, кто жил в близлежащих районах. Позднее, когда их стали трепать партизаны, прекратили эту практику, чтобы не подпитывать отряды.
Отец до войны работал бухгалтером на льнозаводе. Его, как образованного человека, забрали работать в местную управу. Мать потом говорила, что он выполнял задания партизан. Несколько раз, просыпаясь ночью, Валя видела, как родители пекли хлеб, за которым под покровом темноты приходили какие-то люди. Мама очень боялась.
Когда немцев погнали назад, село, к счас­тью, опять уцелело. Ожесточённые бои шли на отдалении, в районе Невеля и Великих Лук.
Однажды ночью в дверь сильно забарабанили. За дверью стоял пожилой солдат из расквартированных на льнозаводе. Часть уходила, и, видимо, сворачивалась полевая кухня. Этот человек принёс большое ведро с кашей, обильно политой сгущённым молоком. Знаками он показал, что у него дома тоже остались трое детей.
Мама эту кашу заморозила и понемногу кормила детей, разбавляя водой. Валя до сих пор помнит её вкус.

Чудом живы

Отца опять мобилизовали в Красную армию. Ушли воевать и партизаны, с которыми он сотрудничал. И никто уже не мог это подтвердить. Новые активисты сельсовета стали третировать семью, как пособников оккупантов. У них забрали корову и выкопали картошку на огороде. Настали очень голодные времена. Мама сшила братьям Лёне и Васе сумку, с которой они пошли побираться по деревням «Христа ради». Весной дети перекапывали поля в поисках оставшихся с осени клубней картофеля. Мать пекла лепёшки из семян какой-то болотной травы, плела детям лапти, все мешки в доме перекроила на штаны братьям.
Но Валя не помнит, чтобы они простужались или болели. Единственное – страшно угорали. Печь топили льняной кострой – отходами льнозавода. Она плохо прогорала. Мать, уходя на работу, закрывала печную задвижку, чтобы драгоценное тепло не уходило. Вернувшись, порой находила малышей без сознания. Она била их по щекам, приводя в чувство, была дикая рвота.
На отца пришла похоронка, но маме её не отдали, лишь вызвали в сельсовет и сообщили. Когда Валя подросла, то уехала в Ленинград к дальним родственникам. Жила у них в няньках, потом устроилась работать на стройку. Однажды её командировали в Мурманскую область, где на Октябрьской железной дороге строился ряд объектов. Там она вышла замуж, родила трёх детей. Всю жизнь проработала в дистанции пути, имеет много наград за ударный труд.