777888Всего 350 метров не хватило Аркадию Павлову, чтобы взойти на пик Ленина. Мы общаемся с ним накануне 80-летия. А рассказывает он так ярко, как будто это было вчера.

 

Вместо Кировска – на Памир

Аркадий Семёнович стал кировчанином в 1960 году, когда приехал в город по распределению после Горного института. Родился в Ленинграде, пережил блокаду, эвакуацию на Алтай. Когда заканчивал школу, решил, что выберет такую профессию, чтобы обязательно уехать из родного города. Остановился на горном инженере.
–  Хотел стать самостоятельным человеком, – рассказывает ветеран, – поступил в Горный, а потом определил для себя, что хочу в Кировск, потому что это не так далеко от Ленинграда. Учился я хорошо, поэтому меня хотели оставить в институте, но я не согласился. Добился распределения.
Год выпуска и трудоустройства на «Апатит» стал для молодого специалиста замечательным не только этими событиями. Когда уже нужно было оформлять трудовую книжку, он находился в Таджикистане, готовился к восхождению на одну из высочайших вершин бывшего Советского Союза – пик Ленина (7134 м). К тому времени Аркадий был профессиональным альпинистом, кандидатом в мастера по этому виду спорта.

Отказался ради друга

Покорить семитысячник – мечта. В ту экспедицию отправились около двадцати человек. Только восьми из них было разрешено совершить восхождение на вершину. Аркадий был в числе этих отважных счастливчиков. Чуть-чуть не хватило горной подготовки и подвело здоровье, подорванное в блокадном детстве. На расстоянии 350 метров от самого пика, на последнем привале, он просто потерял сознание.
– Я даже не думал, что у меня организм не выдержит, – с горечью говорит Аркадий Семёнович. – Я шёл через силу, не обращая внимания на мучительные головные боли, затруднённое дыхание и чрезвычайную слабость. На такой высоте не хватает кислорода, лёгкие должны быть очень сильными. Я понимал, что, если остановлюсь, кому-то придётся остаться со мной. Кто-то из-за меня не дойдёт до вершины, потеряет впустую 40 дней экспедиции, целый сезон подготовки.
Этим человеком стал его товарищ Айдар Низаметдинов. С ним они к тому времени уже пять лет вместе занимались альпинизмом, доверяли друг другу на сто процентов. Рано утром группа сделала последний рывок и взяла высоту. Сложность покорения пика Ленина в кислородном голодании и ледяных водопадах. Лёд течёт так, что человеческому глазу незаметно, а на перепадах образуются трещины до десяти метров в ширину и сотни метров в глубину.

Для среднего уровня

В Кировск Аркадий Павлов приехал с опозданием, в октябре.
– Иду в управление комбината. Оно тогда находилось там, где сейчас администрация, – вспоминает горняк, – а мне навстречу по снежку бегут спортсмены. Вот, думаю, как здорово меня встречают!
Так, действительно, в его жизни всегда было место спорту.
– До семидесяти лет бегал на лыжах и каждый божий день делал зарядку, – гордо заявляет жена Антонина Николаевна. А ещё занимался бадминтоном. Но это уже после того, как расстался с альпинизмом и скалолазанием. За 13 лет успел покорить 39 вершин на Кавказе, Памире, Тянь-Шане. Был одним из инициаторов и организаторов проведения в Хибинах соревнований по скалолазанию.
– Тут нет участков, где можно проводить соревнования высшей категории сложности, – объясняет Аркадий Семёнович, – но для среднего уровня все условия, и для подготовки – скальной, ледовой, снежной. Раньше в горы неподготовленных людей не пускали. Учили ходить по льду, по снегу, травяным склонам, каменным россыпям.
Опытный альпинист считает, что в последние годы несчастные случаи в Хибинах происходят с теми, кто по глупости легкомысленно относится к горам. С теми, кто больше турист, чем альпинист.

Исторический взрыв

На работу Аркадий Павлов устроился на Кировский рудник. Начинал помощником горного мас­тера. Там, в подземке, скалолаз изучил все заброшенные выработки и собрал целую коллекцию минералов. Освоился в профессии, и через несколько лет его назначили руководителем пылевентиляционной службы. А ещё через три года перевели в Центральную заводскую лабораторию. В середине семидесятых на Кировском руднике возникла опасность обрушения скалы. Она нависла как раз над дорогой, где возили руду, добываемую открытым способом. Надо было или прекращать добычу, или убирать скалу. Первый вариант грозил сокращением объёмов и планов. Выбрали второй.
– Снизу было не подступиться: там всё живое, разрушения от подземных работ. Опасно, – объясняет ситуацию Аркадий Семёнович. – Решили, что мы поднимемся на гору и спустим взрывчатку, чтобы заложить её у подножия. Нам, альпинис­там, это было элементарно. Произвели взрыв… а скала как стояла, так и стоит! Мало взрывчатки!
Маркшейдерские замеры показали: скала подвинулась и очень медленно наклоняется. Через три дня упала сама. Аркадий Семёнович рассказывает, что в местной газете об этом историческом взрыве была большая статья.

Стал самостоятельным

В Центральной заводской лаборатории Аркадий Павлов работал ведущим инженером, занимался вопросами безопасности в подземных рудниках. Но в 1973 году ему сделали неожиданное предложение.
– На Куэльпорре произвели атомный взрыв, потом ещё один. Надо было добираться до места взрыва, изучать радиационную ситуацию, определять, можно ли начинать добычу, – продолжает свою историю мой собеседник. – Мне предложили отвечать за безопасность работ, но я отказался: вообще не знаю, что такое ядерная физика и ядерная безопасность. Пригрозили увольнением. Пришлось соглашаться.
Аркадия Семёновича отправили в Москву на учёбу, так он стал первым на предприятии специалистом по радиационной безопасности. Потом обучил ещё нескольких человек, которые были даны ему в помощь. Постепенно в основных цехах начали устанавливать приборы радиационного контроля. Они тоже все находились в ведении Аркадия Павлова. Он всегда точно знал, на каком расстоянии можно находиться от источника радиации, сколько времени проводить в опасной зоне. Это помогло ему сохранить здоровье: на пенсию ушёл уже в семьдесят лет.
– Я до сих пор благодарен Щербакову, который заставил меня взяться за работу с радиацией. В последние тридцать лет на предприятии я был действительно самостоятельным человеком. Сам себе начальник. Меня просили только сообщать, где нахожусь, чтобы могли меня найти.

Хорошая наследственность

Отправляясь в Кировск, Аркадий Павлов не собирался прожить здесь так долго. Думал, лет 5-6 – и вернуться в Ленинград к матери и брату. Но в 62-м женился на кировчанке, потом родился сын Дмит­рий, появилось хорошее жильё, уезжать уже не хотелось.
– Мне с женой повезло, – говорит Аркадий Семёнович, – мы вместе уже 53 года! У меня была такая линия: ни на кого не заглядываться. И я себя одёргивал.
Антонина Николаевна тридцать лет преподавала в кировском колледже и была своему Аркадию верной спутницей, даже как-то ездила с ним на соревнования по скалолазанию в Крым, где он как раз занял первое место. И сегодня пенсионеры на месте не сидят. Полгода, с мая по октябрь, живут на даче в Свири, зимой – в Кировске. Тут у Аркадия Семёновича тоже есть фронт работ – гараж.
– Там всегда есть чем заняться, – смеётся он.
В семье Павловых готовятся к 80-летнему юбилею отца и дедушки. Отметят его в конце января. Правда, всю семью не собрать. Внучка живёт в Питере, уже приезжала на Новый год. Зато обязательно будет внук Евгений, который ещё учится в школе. Аркадий Семёнович говорит, что проживёт ещё лет десять, как минимум. – Матушка моя жила до 95, – с теплотой говорит он, – она мне передала хорошую наследственность, а я постарался её не испортить. Не пил, не курил. И всем советую соблюдать режим, обязательно отдыхать в обед и заниматься спортом.