Полная импровизация

Мы встречаемся с руководителем ансамбля Анатолием Грабчаком в уютной джаз-гостиной в городском ДК: стены украшены десятками грамот и благодарностей с конкурсов самых высоких уровней, под потолком парят виниловые пластинки, со стен и потолка белоснежно улыбаются легенды джазовой музыки.

Здесь проводятся традиционные встречи местного джаз-клуба. «Нам бы эту комнату лет 20 назад!» – шутят музыканты, но потом тут же благодарят: помещение отремонтировано, инструмент и оборудование есть. Анатолия Грабчака «диксиленндщики» называют шефом, начальником и полковником: он всегда являлся стрежнем коллектива.

Сегодня музыканты, которые разменяли восьмой десяток, говорят, что уже частенько подводит здоровье. Но настроены кировские джазмены оптимистично: ансамбль будет существовать, пока есть силы. И пусть виски седы, творческого задора и умения зажечь сердца зрителей столько, что можно только удивляться. 45 лет для творческого коллектива – возраст более чем весомый, а для самодеятельного – почти фантастический.

Анатолий Грабчак, кажется, может часами рассказывать о «Норде», за это время музыканты стали настоящей роднёй. Бывало всякое: и трудности с заграничными гастролями (порой музыкантов просто не выпускали из страны), и всесоюзная слава, записи альбомов, уходы артистов со сцены…. Вспоминать можно бесконечно. Диксиленд «Норд» - это как отдельная история, свой мир, не похожий ни что иной.

Сам маленький Толя начал проявлять способности к музыке очень рано: в пять лет самостоятельно научился играть на огромном для мальчика, трофейном аккордеоне. В шесть – на скрипке. Хотел связать свою жизнь только с музыкой, но мама сказала: «Толя, музыкой сыт не будешь!», и юноша выучился на инженера.

В середине 1960-х Анатолия Леонтьевича пригласили в Кировск вместе с семьёй по творческой линии. К концу шестидесятых он играл почти во всех музыкальных коллективах городского ДК (в основном на скрипке), руководил джазовым биг-бэндом.

В 1968 году устроился на комбинат «Апатит», где в течение 37 лет занимал руководящие должности – начальника энергодиспетчерской службы,  начальника цеха электроснабжения.

Анатолий Леонтьевич в мельчайших подробностях помнит события 40-летней давности. И это кажется просто удивительным: «Первая репетиция диксиленда прошла 16 марта 1970 года, в понедельник в красном уголке Ремонтно-монтажного цеха (РМЦ). Пахло горячим металлом, формовочной смесью и пылью: за стеной находилась «литейка».

С коллегой по диксиленду и хорошим другом Юрием Кругликовым побывали даже в 1998 году на Северном полюсе на ледоколе «Капитан Драницын». Почти случайно музыкантов взяли в плавание вместе с участниками международной конференции, посвящённой проблемам Арктики. «Работали за еду» – шутят артисты, то есть, ежедневно давали концерты на палубе для гостей, большая часть из которых была иностранцами.

– Нам сказали: быть на причале 18 июля в 13.00, – говорит Анатолий Грабчак. – Попрощаться с жёнами даже не успели, потому что это Атомфлот, там всё строго. Конечно, совершенно своеобразное восприятие этой ледяной пустыни: ты находишься на мощнейшем ледоколе, который по трёхметровому льду идёт так, будто шагает по очищенной улице: прёт и всё! Такая сила! А у тебя прекрасная каюта, превосходное судно и думаешь про эти бесконечные ледяные дали, при белых медведей: «Да и чёрт-то с ними!» Нет ощущения, что ты один на один с дикой природой. Я всегда думаю, как ощущают себя ребята, который ходят в Антарктиду на лыжах при температуре -20 градусов?

В вашей семье кто-либо ещё занимается музыкой?

– Дочь Ольга занималась на скрипке и дошла до музыкального училища. Но яркими способностями, как присуще в основном девочкам, не обладала. Но зато было ангельское терпение. Потом у неё диагностировали плеча, и играть она перестала. Младший сын способнее, занимался на фортепиано. В детстве заставляли по палочной системе, поскольку большого желания не имел, о чём сейчас, будучи взрослым, жалеет и спрашивает, почему мы, родители, не проявляли достаточно настойчивости. А я помню, как однажды он сидит у инструмента дома, занимается и что-то бубнит. Спрашиваю: «Что ты там бубнишь?» Он говорит: «Уж лучше умереть, чем заниматься!». Ну, тогда я сразу сказал: «Нет, ради бога, тогда закрывай фортепиано, складывай ноты и иди, куда хочешь». Очень тяжело ему было. И ведь большинство музыкантов, начиная с Паганини и заканчивая всеми остальными, которые стали знаменитыми, добились выдающихся результатов только через приложение определённых родительских усилий. Думаю, из выдающихся музыкантов лишь один на сотню проявлял желание музицировать, самостоятельно сидеть, заниматься. Нормальные дети – это нормальные дети. Какие там «пианина» и скрипки? Да гори они ясным пламенем.

Анатолий Леонтьевич, вы хотели бы жить где-то кроме Заполярья?

Свою жизнь кроме как в Кировске – нигде не представляю. В своё время было много предложений: звали в Подмосковье, и в Ленинград. Но я всегда говорил нет: из Кировска – никуда. Какие бы сладкие песни ни пели про среднюю полосу, мне ближе Заполярье. Я считаю, что в нашей полосе – вот так! (поднимает палец вверх), просто замечательно. Вот мне говорят: «Анатолий Леонтьевич, вот у нас дачка в Москве замечательная». Спрашиваю: «Далеко дачка?» «Да нет, сначала два часа на электричке, потом на автобусе километров 40, ну, а потом ещё пешочком километров 12». Соглашаюсь: «Да, безусловно, очень удобно!». Понимаете, зато в средней полосе, в Подмосковье. Мы с супругой большие любители попутешествовать, объехали уже полсвета. И давно пришли к выводу: лучше нашего Кировска вообще ничего нет.